Профессор английской литературы, Элеонора, встретила его на факультетской вечеринке. Новый преподаватель, Саймон, был моложе её на двадцать лет. Его лёгкая улыбка и манера цитировать Диккенса невзначай заставили её сердце биться чаще, чего не случалось годами.
Сначала это были лишь мимолётные мысли — как он держит мел, какой оттенок в его голосе, когда он спорит о постмодернизме. Она ловила себя на том, что ищет его имя в расписании, чтобы «случайно» пересечься в коридоре. Затем начались «деловые» вопросы по электронной почте, которые она растягивала на несколько писем. Она анализировала каждое его слово, ища скрытый смысл.
Одержимость росла, как сорняк. Она начала приходить раньше, чтобы видеть, как он паркует свой велосипед. Отменила давно запланированную исследовательскую поездку, узнав, что он будет читать курс в её отсутствие. Её некогда безупречные лекции стали сбивчивыми, если она не видела его в аудитории.
Переломным моментом стала студенческая конференция. Увидев, как он оживлённо беседует с молодой коллегой из лингвистического департамента, Элеонора почувствовала ледяной укол ревности. На следующий день она «по ошибке» отправила ему черновик личного письма, полный намёков и тоски. Ответа не последовало. Вместо этого Саймон стал избегать её, его дружелюбие сменилось вежливой сдержанностью.
Она не могла остановиться. Анонимные письма с цитатами из Шекспира в его почтовый ящик. Тихие звонки на его рабочий телефон, когда она знала, что он на занятиях. Мир её академических достижений сузился до одной точки — до него. Коллеги начали замечать странности, в коридорах воцарялась неловкая тишина при её появлении.
Всё рухнуло в дождливый четверг. Декан, человек строгих правил, вызвал её к себе. На столе лежала распечатка её последнего, отчаянного письма, которое она в итоге не отправила, но оставила открытым на университетском компьютере. Голос декана звучал устало и без эмоций. Ей предложили «творческий отпуск» — вежливую форму отстранения. Карьера, выстроенная за три десятилетия, дала трещину из-за несбыточного чувства.
В свой последний день она увидела Саймона в библиотеке. Он поднял взгляд, кивнул с холодной формальностью и снова погрузился в книгу. В тот момент Элеонора наконец поняла всю глубину пропасти, которую вырыла сама. Одержимость ушла, оставив после себя лишь тихий, унизительный пепел и пустой кабинет, где ещё пахло её любимыми старыми книгами.
